-
«Цветущая сложность», при которой в одном слое встречались люди с разной ментальностью стремительно упрощалась. Социальные группы становились культурно, поведенчески, мировоззренчески более однородными внутри самих себя и всё более отличающимися друг от друга (при отсутствии видимых причин для таковой несхожести). Лёгкость, с которой в СССР можно было «вырваться» из деревни или «выбиться» в число «лиц с высшим образованием» не приводила к размыванию границ между «сословиями». Иными словами: там, где власть вроде бы сравняла разделявшие общество имущественные и статусные «стены», общество само размежевалось, вырыло субкультурные, идеологические и т. д. «рвы». Фактически речь идёт о частичной реставрации «с низу» сословного общества, впрочем, без многих его важных (и положительных) особенностей. Причём подчеркну, процесс, по моему мнению, был спонтанный, ни кем не управляемый.
-
Так или иначе, но попытка безболезненно «уравнять» интеллигенцию и других трудящихся «в целом», путём создания ситуации, в которой то ли рабочему доплачивают за «тяжёлый и не интересный труд», то ли у интеллигента вычитают, за то, что его труд «лёгкий и интересный» – провалилась, став одной из причин гибели СССР. В той или иной степени это же можно сказать обо всём проекте социально-однородного общества. Уравнивание острого, белого и твёрдого не произошло. Неверен, по моему скромнейшему из мнений был сам приоритет равенства над единством, целостностью социума, которое как раз предполагает иерархию, обусловленную «общим делом».
-
Как известно, «сражается не военная техника – сражаются люди». Но точно так же можно (и нужно) сказать, что самолёты делают не заводы, а люди. Кто они – стоявшие в годы индустриализации у кульманов и станков; как они относились к своему месту работы; как к ним относилось руководство; как руководство пыталось добиться интенсификации труда сотрудников авиапромышленности, и насколько эти попытки были успешны – эти вопросы имели жизненно-важное значение для развития советской авиапромышленности, да, по большому счёту – и всей экономики СССР.
-
Если полагать парламент механизмом обратной связи «населения» и власти, то советский депутатский корпус, при всём своеобразии его способа комплектации, эту функцию отчасти исполнял. А если предположить, что бесконечные обращения граждан со своими маленькими, но очень важными бедами и проблемами, где кем-то систематизировались и анализировались, то можно также говорить и об исполнении некой представительной функции.
-
Для начальства местного протестанты были, по всей видимости, чем-то вроде чуждых, но почти привилегированных инородцев. Одна наша знакомая, тётка немолодая и с тяжёлым характером, когда ей наскучило ходить на первомайские и прочие демонстрации, не долго думая, сообщила своему директору: «Мне моя вера запрещает, я в секте состою». Отстали сразу, и настороженная вежливость в обращении появилась. Т.е. поведение низового «руководства» было примерно таким: баптисты, может, и нелояльный «элемент», но ими органы компетентные занимаются по своему усмотрению, вера у них, опять же, американская, дела международные, внятных инструкций «что делать» никто не даст, так лучше от всего этого подальше держаться
