Актуальная История
Научно-публицистический журнал

До XIX века

XIX век

XX, XXI века

Прочее

Счётчики и награды

Valid XHTML 1.0 Strict Правильный CSS! Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru ART БлагоДарю

Константин Асмолов, кандидат ист. наук. «Антиревизионизм» — ИСТОЧНИКИ И ССЫЛКИ КАК СИСТЕМА ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ВЫШЕСКАЗАННОГО

 Теперь уделим особое внимание ссылкам и цитатам потому, что, во-первых, качественно оформленный ссылочный аппарат всегда служит признаком качества самой работы, а во-вторых, приведение источников позволяет определить и научный кругозор автора, и то, на какие данные он опирался. Не случайно любая серьезная научная работа, тем более диссертация, включает в себя подробный очерк и анализ источников, которыми пользовался автор, и историографии вопроса.

Есть мелкие приемы работы со ссылками, которые не обязательно являются привилегией ревизионистов или фальсификаторов иного рода. К ним, например, относятся введение «мертвых» источников, когда для раздувания библиографии в список использованной литературы заносятся все известные автору работы по данной теме, в том числе – и те, которые он и в глаза не видел, или использование источников второго порядка в случае, если первичный источник недоступен и ссылка сделана не после знакомства с собственно источником, а опирается на его активное цитирование в работе другого автора.
 
Потому мы скорее обратим внимание на те приемы работы со ссылками, которые имеют непосредственное отношение к процессу передергивания известных фактов или «введения в научный оборот» новых, ревизионистами придуманных.
 
Перекрестные ссылки друг на друга, 
 
Когда ревизионисты формируют некое сообщество по интересам, в их среде начинается процесс взаимоцитирования в форме списывания друг у друга: автор А вводит некий факт со ссылкой на автора Б, автор Б приводит в подтверждение своей гипотезы выкладки В, а В, в свою очередь, опирается в своей работе на А. Читатель, не знающий что эти авторы принадлежат к одному сообществу, не сомневается в подлинности упоминаемого всеми тремя и постепенно обрастающего домыслами факта, а разобраться в круговороте ссылок и найти концы не так-то просто.
 
Много ссылок по мелочам и отсутствие ссылок в главном. 
 
Это прием рассчитан на определенное замыливание глаз. Читатель привыкает к тому, что любая, даже самая мелкая, деталь обязательно проходит с правильно оформленной ссылкой на источник, и когда главное положение теории проходит без каких-то приведенных доказательств, это проходит незамеченным.. 
 
Нечто подобное делает Буровский, разбирая историю еврейских погромов. Доказывая несостоятельность официального мифа на примере серии инцидентов, когда провокации были и с еврейской стороны, либо как погром была представлена бытовая разборка, он описывает в качестве «гвоздя программы» события в Гомеле, где евреи, по его словам, спровоцировали русских на «ответные меры» своим постоянным хамством и поступками (включая стрельбу в городовых или выплескивание кислоты в лицо русским женщинам). Однако если все предыдущие эпизоды снабжаются дотошными ссылками (пусть и не всегда «хорошего качества», ибо ссылка на черносотенную газету как на источник некорректна), то в рассказе о событиях в Гомеле ссылок на источники информации нет совсем.
 
Ссылка на некорректный источник. 
 
К примеру, доказывая преступные планы кровавого сталинского режима, Резун дает ссылку на номер «Правды» от 4 марта 1941 года на страницу 4, откуда приводится развернутая цитата о том, как надо поступать с союзниками, натравливая их друг на друга и не упуская своей выгоды. Это действительно ссылка на ту самую страницу той самой газеты, на которой, однако, находится не правительственная статья, а рецензия Емельяна Ярославского на том первый книги «История дипломатии» под редакцией Потемкина, в тексте которой цитируется данное высказывание, принадлежащее герцогу Сфорца. 
Еще один пример у того же автора — газетная цитата в номере «Правды» от 1 января 1941 года о расширение СССР на всю планету, тоже оказавшаяся цитатой из публиковавшегося в газете научно-фантастического рассказа Леонида Соболева «Своевременно или несколько позже». 
 
Ссылка на несуществующий источник. 
Если она выглядит грамотно оформленной, то никто не заподозрит, что вышедшей в издательстве «Азкабан-пресс» в 1984 г. в серии «Тайны масонских зоосадов» книги профессора Г. Поттера «Конспирологическая история мифа о смерти слона в зоопарке» попросту нет.
 
Более распространенным вариантом этого приема, является, однако, ссылка на несуществующий раздел реального источника. Расчет делается на то, что, удостоверившись в подлинном существовании такого труда, критики не станут копаться в нем, выискивая то, на что сослался автор. Так, в одном из текстов (правда, совсем уж маргинальных) русских националистов автор натолкнулся на рассказ о том, как «Сага о Вёльсунгах» повествует о сражении предков древних германцев со злобными евреями, которое имело место на территории нынешней России. Сага такая есть и хорошо известна, но ни евреи, ни русские земли в ней не упоминаются.
 
Ссылка на источник, не имеющий прямого отношения к теме. 
 
Как правило, каждая историческая область имеет определенный набор источников или литературы, которые являются основными по данной теме. И поэтому очень смешно наблюдать то, что историю Китая Мензис предлагает нам учить по книге Ван Гулика «Сексуальная жизнь в Древнем Китае». Более половины ссылок, посвященных истории и культуре страны в рассматриваемое им время, относятся именно к ней, а не к более серьезным или общим исследованием.
 
Этот прием в несколько ином варианте применяет Югай, в работах которого присутствует огромное число ссылок на Розанова, Рериха, Тилака, но при этом работ корееведов вообще, и тем более – по затрагиваемой им теме, нет совсем.
 
К этому же приему близок ограниченный выбор источников. Это именно то, за что китаисты имеют такие претензии к Л. Гумилеву, поскольку все его выкладки, касающиеся истории Китая, опираются или на материалы археологии, относящиеся не совсем к этому региону, или всего на два источника в русском переводе, а именно – «Сокровенные сказания монголов» и «Собрание сведений…» Иакинфа Бичурина, которое представляет собой сделанную им выборку из китайских летописей, а не полный их перевод.
 
Ссылка на источник, не существующий к данному времени или заведомо недоступный. 
 
Сюда относятся как источники, которые, по версии ревизионистов, безусловно существовали, но до настоящего времени не сохранились, так и как разного рода сверхсекретные документы, с которыми автор сумел ознакомиться неким таинственным образом и которые недоступны для изучения кому-то еще. Последнее нередко сопровождается рассказами о том, как «вскоре убитый после этого NN тайно провел автора в секретный архив КГБ/Ватикана/Масонского сговора, где он имел возможность отсканировать документы, неопровержимо свидетельствующие о...», 
 
Подобного подхода придерживаются и корейские историки боевых искусств, которые очень любят рассказывать о том, что письменные трактаты, отражающие богатство корейской воинской традиции, были, но во время колониального ига японцы почти все их собрали и уничтожили. Похожей аргументации придерживаются некоторые украинские национал-радикалы: преступные планы Сталина в отношении геноцида украинского народа подтверждает целый ряд секретных документов из архивов КГБ, однако в начале 1990-х годов все они были спешно сожжены, а все, кто мог это подтвердить,— убиты.
 
Миф о том, что свидетельства/доказательства были, но потом их уничтожили, опять-таки, является порождением переноса в древность современных представлений о месте истории и о необходимости ее «формировать». К сожалению, в определенной мере это относится, разве что, к дальневосточному региону, где создание государственной трактовки истории периодически предполагало определенное «исправление имен». Однако и здесь косвенным доказательством подлинности уничтоженного источника может служить зафиксированный факт уничтожения документов (например, на основе свидетельских показаний или позднейших записей в исторических хрониках о том, что все упоминания о «мятеже ночных невидимок» и «королевском брате-близнеце» высочайшим повелением были вымараны), но, как правило, доказательств такого рода ревизионисты не приводят. 
 
В общем, есть разница между «Доказано, что документ был, но затем его уничтожили» и «Прямых доказательств этого факта нет, что свидетельствует о том, что все документы уничтожены». Кроме того, иногда документы уничтожаются непреднамеренно, и далеко не каждый пожар в архивах – поджог. С другой стороны, когда с вводом американских войск в Багдад были частично разрушены, а частично разграблены ценнейшие архивы археологических материалов по истории Древнего Двуречья, один из моих знакомых горько пошутил, что лет через 50 какая-нибудь новая группа ревизионистов вполне может начать отрицать существование того или иного исторического факта на основании того, что подтверждающих его обстоятельств теперь больше нет.
 
Отсутствие источника как главное доказательство 
 
Особо упертые конспирологи нередко считают главным доказательством своих выводов отсутствие документальных подтверждений факта. Это связано с тем, что «все свидетельства были уничтожены, но сам факт того, что по рассматриваемой проблеме не оставлено никаких улик, и есть главная улика». 
 
От предыдущего приема этот отличается тем, что если там утверждается, что источник был, но его целенаправленно уничтожили, здесь в качестве доказательства используется именно «белое пятно». 
 
Похожая логика сквозит в тексте, авторство которого одна из газет российских корейцев приписала М. Н. Паку. Речь шла о секретном советско-японском соглашении, по которому в обмен на нейтралитет во Второй мировой войне Советский Союз должен был репрессировать корейское землячество и осуществить геноцид корейского народа, частью которого стала депортация советских корейцев с Дальнего Востока в Казахстан и Среднюю Азию. По мнению автора материала, то, что ни в российских, ни в японских документах вообще нет никаких ссылок на тайный договор между этими странами, доказывает то, что такое соглашение было, но оно было особо секретным.
 
Ссылка на анонимный источник. 
 
Это то самое «клиническими испытаниями доказано» или «многочисленные и авторитетные эксперты утверждают», причем опасность этого приема заключается в том, что в ряде случаев серьезный эксперт действительно не желает, чтобы его имя озвучивалось. Однако, как минимум, с точки зрения журналистской этики, такая информация используется для высказывания предположений или не проверенных данных, но не доказательства. И строить теории, опираясь на мнение анонимов в качестве главной опоры является моветоном.
 
Одним из очень хороших примеров такой работы является книга Панина и Альтова, «разоблачающая» режим Ким Чен Ира. В ней приводится очень много «душераздирающих подробностей», однако все они даются со ссылкой на «ряд экспертов», имена которых не называются никогда.
 
К ссылке на анонимов отнести и ситуацию, когда ревизионист ссылается на какие-то авторитеты, которые, однако, абсолютно неизвестны окружающим,— «профессор Смит убедительно доказал… Это же было подтверждено российским историком Петровым, собравшим уникальные свидетельства того, что…». В ситуации, когда имена Смита и Петрова известны как специалистов в данной области, либо когда к подобным заявлениям прилагаются ссылки на их работы, всё в порядке. Но когда эти имена вызывают исключительно реакцию типа «А кто такой этот…?», можно смело ставить знак равенства между ними и «многочисленными экспертами».
 
Использование работ иностранных авторов в качестве убойного козыря. 
 
Ссылка на зарубежные издания как бы убивает несколько зайцев. Во-первых, существует предположение, что иностранные авторы могут быть объективнее, так как не вовлечены или менее вовлечены во внутренние проблемы страны. Посылка эта не всегда верна, ибо, например, работы американских авторов времен холодной войны, посвященные истории Советского Союза в 1930-е – 1940-е годы, весьма ангажированы и наполнены пропагандистскими материалами.
 
Во-вторых, эта посылка связана с утверждением, что западная наука более развитая и прогрессивная. Возможно, это и так, но нередко иностранному исследователю бывает сложнее вникнуть во внутренние проблемы страны. Здесь может сказаться и незнание языка, и меньший уровень доступа к архивам, и непонимание некоторых национально-культурных реалий, знакомых тому, кто воспитывался внутри традиции. В-третьих, ссылка на иностранный источник как бы подтверждает распространенность данной точки зрения не только внутри страны, но и за ее пределами. То, что эту точку зрения разделяет кто-то на Западе, еще не значит, что там доминирует.
 
Замена верификации факта «мифологическим» представлением о нем. 
 
Как заявила на конференции госпожа Нам, «я не считаю необходимым приводить ссылку там, где речь идет о фактах настолько общеизвестных, что во время перестройки об этом писали все газеты».
 
Использование непроверенной информации/слухов 
 
Любое событие со временем обрастает слухами, многие из которых при малейшей попытке их проанализировать выглядят весьма нелепо (например, пулеметы заградотрядов, стреляющие в спины атакующим штрафникам, или уже упомянутые финские доты с резиновой крышей). Таких своего рода «городских легенд» достаточно много, и они создают значительный уровень информационного шума. А из рассказанных «фальшивыми свидетелями» (см.    определение данное в тексте выше) баек о Великой Отечественной войне можно было бы запросто составить монументальное издание и даже назвать его «Правда из уст ветеранов», причем сам факт издания такого сборника легитимизировал бы истинность того, что в нем написано.
 
Легитимизация беллетристики в качестве исторического источника. 
 
В материалах об массовых изнасилованиях немецких женщин советской армией нередко встречается цитата, якобы из Эренбурга: «Убивайте! Убивайте! Нет такого, в чем немцы не были бы виновны — и живые, и еще не родившиеся! Следуйте указанию товарища Сталина — раздавите фашистского зверя насмерть в его собственной берлоге. Сбейте расовую спесь с германских женщин. Берите их как законную добычу!» Попытка поискать ее в собрании сочинений данного автора или найти ссылки на нее в материалах того времени не закончилось ничем, однако мой тогдашний оппонент отреагировал на этот факт феноменально: «но ведь Эренбург писал нечто подобное! Что с того, что он не написал именно эти строки?».
 
К подобным же цитатам относится «отрывок из плана Даллеса», где излагается подробный план разрушения моральных устоев СССР изнутри, направленный на то, чтобы сделать из советских людей «циников, пошляков и космополитов». Директива 20/1 СНБ США от 18 августа 1948 г., более известная как «План Аллена Даллеса», действительно существовала, однако столь любимый определенными авторами текст представитель американских спецслужб излагает на страницах литературного произведения Анатолия Иванова «Вечный зов». Затем он появляется в книге Н.Н. Яковлева «ЦРУ против СССР», которая окончательно вводит его в научный оборот. Тем не менее это — фальшивка. Стратегия – была, именно такой документ – нет.
 
Один из моих знакомых вроде бы отследил подобный подлог и у Солженицына, когда выяснилось, что вложенная им в уста Сталина цитата о врагах и предателях заимствована из реплики Сталина в советском фильме о войне, а не из собрания сочинений последнего, но привести достаточно доказательств этого я не могу и ограничусь уже упомянутыми цитатами из Рыбакова и Веллера, которые сегодня воспринимаются как высказывания Сталина и Жукова. 
 
Некорректное цитирование.
 
В данном случае речь идет о цитате, вырванной из контекста или неправильно обрезанной. Ленинское «все театры следует положить в гроб» относится к письму Луначарскому, в котором В. И. В присущей ему эмоциональной манере рекомендует наркому просвещения в первую очередь сосредоточиться на вопросах образования и не уделять так много внимания такому элитарному виду искусства как театр, а его же «из всех искусств для нас важнейшим является кино» в необрезанном виде звучит примерно как «в условиях, когда 90% населения России неграмотны, из всех искусств…». 
 
Или иная цитата из Сталина – «Что не сделает закон, то должна восполнить пуля!» (Фабричное законодательство и пролетарская борьба т.1 стр.    290). Проблема в том, что полный вариант звучит как «Что не сделает закон, то должна восполнить пуля! Так думает царское правительство…».
Поневоле вспомнишь анекдот о том, как Берия любил Пушкина за то, что он написал «Души прекрасные порывы».
 
Некорректный перевод
 
Отдельный момент связан с работой с источниками «не в оригинале», когда автор опирается на информацию, которая может быть осознанно или неосознанно искажена переводчиками. Однако встречаются случаи, когда ревизионисты намеренно используют в качестве источника некорректный перевод. Именно к такому приему, например, прибегали те, кто пытался доказать, что «окончательное решение еврейского вопроса» по Гитлеру вовсе не предполагало геноцид.
 
Нечто похожее встречалось в работах южнокорейских историков, возлагающих главную ответственность за Корейскую войну на Кремль. В качестве аргументов приводились переводы на корейский язык телеграмм Сталина. Однако перевод был сделан так, что одобрение инициативы Пхеньяна превратилось в навязывание ему своей воли. 
 
До недавнего времени в Музее истории Корейской войны в Сеуле в качестве доказательства использовался написанный по-русски план наступления. По замыслу пропагандистов он должен был иллюстрировать то, что все стратегические документы сначала составлялись по-русски, а потом переводились на корейский. Однако в правом нижнем углу документа есть пометка, на которую, вероятно, не обратили или не захотели обратить внимание. Пометка эта гласит: «Перевод на русский язык Цой Илья». То есть в действительности это русский перевод корейского документа. 
 
Применение в работе с источниками «единственной книги» 
 
Незнание источниковедения нередко приводит ревизионистов к так называемому «синдрому одной книги», когда наиболее понравившийся или оказавшийся первым среди прочитанных текстов по теме превращается в своего рода библию, и всё дальнейшее изучение проблемы осуществляется с позиции его автора.
 
Но здесь мы говорим об ином. В данном случае среди разнообразных источников выбирается один, в котором содержится нужная информация, в то время как все остальные свидетельства игнорируются. Зато посылка ревизиониста вполне легитимизирована ссылкой. Так, основываясь исключительно на мемуарах одного из партизанских командиров, Светлана Нам оценивает численность иностранных интервентов на Дальнем Востоке в 100 тысяч человек, в то время как японо-англо-американские силы составляли по документированным историческим данным менее 40 тысяч. Даже если добавить к ним «белочехов», которые действовали в регионе в иное время, 100 тысяч все равно не набирается. Так же некритичны были ее ссылки на ряд откровенно пропагандистских советских изданий, описывающих подвиги корейских коммунистов и зверства японцев.
 
Приоритет одного корпуса источников над другими. 
 
Прием этот вытекает из недостаточного знания вспомогательных дисциплин или неумения/нежелания анализировать весь корпус свидетельств. Из него выбирается только один блок источников, которые служат ревизионистам доказательной базой. Например, европейские ревизионисты отдают особое внимание документам, считая, что если факт не был должным образом задокументирован, его не было. У Соколова и прочих авторов «нового взгляда на Вторую Мировую» это приоритет «окопной» правды над генеральской. У сторонников Фоменко это определенный блок летописей, как правило, русских. То, что одно и то же событие может быть зафиксировано в разнообразных источниках (наподобие отрицаемого ими завоевания монголами Центральной Азии) или подтверждаться данными материальной культуры, ими игнорируется. Мензис, наоборот, использует в качестве доказательств исключительно материальные источники, игнорируя летописания под предлогом того, что все летописи были подделаны.
.
Отрицание подлинности источников, не вписывающихся в концепцию. 
 
Летописный источник, содержащий нежелательную для ревизиониста информацию, можно пробовать объявить подделкой, созданной для дискредитации верной точки зрения. Так, западные ревизионисты утверждают подложность «Дневника Анны Франк», который будто бы был написан шариковой ручкой, а их российские коллеги договорились до того, что объявили сфабрикованным в ходе Нюрнбергского процесса «Генеральный план Ост», который, напомним, содержал ключевые положения политики по отношению к населению оккупированных территорий СССР. 
 
С другой стороны, сами ревизионисты не гнушаются использовать как свои источники материалы сомнительной подлинности (к примеру, разнообразные «тайные писания» корейских даосов, точной датировкой которых особенно никто не занимался) или являющиеся разоблаченными фальшивками («Велесова Книга», «Протоколы сионских мудрецов» и т. п.).
 
Использование мнимых противоречий и игнорирование принципа взаимодополнения.
 
В свидетельских показаниях или источниках разных сторон всегда можно найти внешне неразрешимые противоречия, на основании которых можно или отмести те трактовки событий, которые чем-то не устраивают ревизиониста, или вообще сделать вывод о том, что поскольку показания противоречат друг другу, весь корпус свидетельских показаний (а не только позиции, по которым наблюдаются противоречия) не заслуживает доверия и объективную истину о том, что произошло, вообще нельзя установить или можно установить, но на основе иных источников. 
 
Одним из основных направлений работы ревизионистов такого рода является дискредитация и отведение устных свидетельств отдельных очевидцев Холокоста (будь то немецкая сторона, т. е. администрация и охрана лагерей, или сторона заключенных), если они не подкреплены документами. Делается это на основании того, что эти показания переполнены противоречиями и потому не заслуживают никакого доверия. Между тем, понятно, что каждый рассказывал о том, что он знал, помнил или то, что ему казалось, и даже начальник лагеря мог не помнить все детали технологического процесса работы его крематория.
 
Игнорирование историографической традиции. 
 
Например, в работах последователей Фоменко постоянно прослеживается тезис о том, что в современной исторической науке нет технологий, которые позволяют безукоризненно определить возраст предмета. Обычно они начинают говорить о радиоуглеродном методе, который применяется в палеонтологии и действительно дает плюс-минус 100 лет. Это служит для них оправданием при выстраивании собственных теорий. Однако историки полагаются, в основном, не на радиоуглеродный метод, а на иные технологии, среди которых наиболее простая – определение возраста срубов из древесины по годовым кольцам.
 
Некорректное использование материалов пропаганды. 
 
Понятно, что на войне или во время предвыборной кампании для дискредитации противника хороши все средства. В ход идут и натяжки, и полуправда, и откровенная ложь, и манипулирование слухами. При этом «когда война закончилась», победитель обычно не приносит извинения побежденному за допущенные «неточности» (таким поведением отличились только англичане после Первой мировой, которые дезавуировали наиболее одиозные положения своей пропаганды, касавшиеся немцев). По умолчанию историки понимают «ценность» пропагандистских материалов как источника фактов, поскольку для красного словца в материалах и документах такого рода (а это могут быть далеко не только листовки) может содержаться очень высокий процент дезинформации. В связи с этим материалы пропаганды надлежит или использовать в комплексе, рассматривая обвинения обеих сторон, или анализировать с особой тщательностью, помня, для чего эти тексты писались.
 
Здесь надо учитывать и то, что если «своя» пропагандистская литература нам, как правило, известна и ее штампы заведомо вызывают отторжение, то такая же пропаганда с другой стороны как бы менее воспринимается нами как пропаганда. 
 
Однако ревизионисты не знают этих тонкостей, а чаще – игнорируют их. В результате получается, что при описании ужасов гражданской войны агитационные материалы красных закономерно клеймятся и отметаются как пропаганда, в то время как занимающие аналогичную нишу материалы белых воспринимаются как источник, заслуживающий доверия. На этом основании делается вывод, что красный террор был на порядки кровавее белого, хотя особенности гражданской войны всегда предполагают высокий уровень взаимного озверения, и в агитационном арсенале обеих сторон можно найти как достаточно совершенно реальных фактов зверств противника, так и пропагандистских фальшивок.
 
Конечно, полностью пропагандистские материалы отбрасывать, полагая, что всё в них ложь, не нужно. Но предлагаемую ими информацию необходимо перепроверять, и использование пропагандистских материалов без учета контекста некорректно. А когда автор отметает как пропаганду материалы одной стороны, но при этом использует такие же материалы другой – действия некорректные вдвойне.
 
 
Обсудить в сообществе

Другие статьи цикла

Константин Асмолов, кандидат ист. наук. «Антиревизионизм» — ЧТО ТАКОЕ РЕВИЗИОНИЗМ И ПОЧЕМУ ТАК ВАЖНО С НИМ БОРОТЬСЯ.
Константин Асмолов, кандидат ист.наук. «Антиревизионизм» — ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ПОЯВЛЕНИЯ РЕВИЗИОНИЗМА
Константин Асмолов, кандидат ист. наук. «Антиревизионизм» — К ВОПРОСУ О «СОЦИАЛЬНОМ ЗАКАЗЕ»
Константин Асмолов, кандидат ист. наук. «Антиревизионизм» — РЕВИЗИОНИСТЫ И ИСТОРИЧЕСКОЕ СООБЩЕСТВО
Константин Асмолов, кандидат ист. наук. «Антиревизионизм» — УЗЛОВЫЕ МОМЕНТЫ ПЕРЕСМОТРА ИСТОРИИ.
Константин Асмолов, кандидат ист. наук. «Антиревизионизм» — ПРИЕМЫ МАНИПУЛЯЦИИ И ФАЛЬСИФИКАЦИИ ИСТОРИИ
Константин Асмолов, кандидат ист. наук. «Антиревизионизм» — КРАТКИЙ КУРС ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ ДЛЯ «ЧАЙНИКОВ»
Константин Асмолов, кандидат ист. наук. «Антиревизионизм» — МАХИНАЦИИ СО СТАТИСТИКОЙ
Константин Асмолов, кандидат ист. наук. «Антиревизионизм» — РАБОТА СО «СВИДЕТЕЛЬСТВАМИ ОЧЕВИДЦЕВ»
Константин Асмолов, кандидат ист. наук, Алексей Байков, кандидат ист. наук.«Антиревизионизм» — «ТАНЧИКИ И ГРАБЕЛЬКИ». РЕВИЗИОНИЗМ В ВОЕННОЙ ИСТОРИИ
Константин Асмолов, кандидат ист. наук.«Антиревизионизм» — ЛОГИЧЕСКИЕ ОШИБКИ/ ОШИБКИ В ДОКАЗАТЕЛЬНОМ АППАРАТЕ
Константин Асмолов, кандидат ист. наук. «Антиревизионизм» — ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ЧИТАТЕЛЯ
Константин Асмолов, кандидат ист. наук. «Антиревизионизм» — ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С КРИТИКАМИ


info@actualhistory.ru Все права защищены / Copyright 2008—2012 Редакция и авторы