-
В итоге можно заключить, что массовых зверств в отношении русских туристов в Германии летом 1914 г. как таковых (особенно с позиции наших дней, когда мир прошел через горловину Дахау и Освенцима) все же не было, хотя отрицать суровость и даже жестокость обращения с ними смысла нет. Единственное, что можно выделить, так это случаи побоев, мародерства, плохих условий содержания временных пленных, а также отдельные эксцессы с летальным исходом.
-
Причины и обстоятельства неудачного для русской армии исхода Восточно-Прусской операции 1914 г. давно указаны и обсуждены специалистами. Значение этой битвы в рамках дальнейшего развития событий остается предметом дискуссий — существуют даже мнения, что Танненберг 1914 г. предопределил и существенно приблизил крах Российской империи. Однако совершенно некорректно связывать его с некоей мифической ссорой с рукоприкладством 2-х генералов еще в годы русско-японской войны, как это ничтоже сумняшеся делал и делает ряд писателей и историков.
-
Про эти учения пишут в подавляющем числе случаев в отрицательном ключе: «жуткие опыты на солдатах и гражданском населении», «тысячи погибших (если не на месте, то в первые годы)», «тысячи кв.километров, зараженных радиацией». Только лишь с появлением обстоятельных описаний этих учений непосредственно от испытателей, подготовивших учения, стало возможным объективно рассмотреть ход событий и оценить принятые меры безопасности.
-
Прежде всего, откуда выплыла эта фраза? Впервые в открытой печати её приписала Черчиллю преподаватель кафедры физической химии Ленинградского технологического института имени Ленсовета Нина Андреева в своей нашумевшей статье времён Гласности и Перестройки «Не могу поступаться принципами» («Советская Россия», 13 марта 1988 г.) В статье фраза завершает объемистый панегирик Сталину, по утверждению Нины Андреевой, произнесённый Черчиллем в 1959 году. Никаких других ориентиров для поиска оригинального текста речи она потомкам не оставила.
-
Любые упоминания о «германском следе в Октябрьской революции» производили ажиотаж в среде не слишком взыскательной читательской аудитории. «Можно предполагать, сколько тайн откроется в ближайшие годы, подтверждая древнюю мудрость, что «все тайное становится явным» — видимо, искренне предвкушал издатель одного военно-исторического труда о казачестве в эпоху войн и революций, созданного в эмиграции. Книжный рынок в соответствии со спросом начал и до сих пор продолжает насыщаться политически ангажированными и полными небылиц изданиями. Одна из причин такого удручающего положения вещей — табуированность данной темы в советской историографии. Строго придерживаясь установки о фиктивности сюжетов, даже косвенно связанных со взаимоотношениями большевистской партии и немцев, она их практически не разрабатывала.
