Актуальная История
Научно-публицистический журнал

До XIX века

XIX век

XX, XXI века

Прочее

Счётчики и награды

Valid XHTML 1.0 Strict Правильный CSS! Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru ART БлагоДарю

Павел Сутулин. ФИНЛЯНДИЯ: ЖЕРТВА ИЛИ АГРЕССОР (часть 2)

Немецкие войска, вступившие на территорию Северной Финляндии

Весьма интересными на этом фоне выглядят советско-финские отношения этого периода. Начиная с весны Советский Союз резко смягчил свою линию поведения по отношению к Финляндии. Новых требований к финнам больше не предъявлялось, новый посланник в Финляндии П.Д. Орлов производил в Хельсинки впечатление человека «образованного, гибкого, улыбающегося и покладистого».[1] Финляндии даже дали понять, что советское руководство готово пересмотреть свою позицию по отношению к шведско-финскому союзу.[2] Но наиболее значимым для Финляндии проявлением «нового курса» советского Союза стало событие, произошедшее 30 мая 1941 г., когда во время прощальной встречи с уходившим в отставку финским посланником Паасикиви Сталин неожиданно заявил: «Я оказываю вам лично маленькую услугу и дам вам 20 000 тонн [зерна]».[3] В результате уже в тот же день Паасикиви мог обсуждать техническую сторону поставок с Микояном.[4] Особенно дружелюбным отношение СССР к Финляндии в этот период выглядит в контрасте с тем, какую политику тогда же проводила по отношению к Финляндии Британия. Англичане в этот период занимали весьма жесткую позицию в своих контактах с Хельсинки, что в конце концов привело к тому, что 14 июня Англия блокировала морские коммуникации Петсамо, а после этого в Форин Офисе даже обсуждалась возможность интернирования находящихся на территории Империи финских граждан.[5] При этом необходимо отметить, что советское руководство в 1941 году неоднократно получало разведывательные данные о положении в Финляндии и ее взаимодействии с Германией. 30 апреля из Берлина поступило сообщение «Старшины», информировавшего Москву, что «по сведениям, полученным в штабе авиации, в последние дни возросла активность в сотрудничестве между германским и финским генеральными штабами, выражающаяся в совместной разработке оперативных планов войны против СССР. Предполагается, что финско-немецкие части перережут Карелию, с тем чтобы сохранить за собой никелевые рудники Петсамо, которым придается большое значение».[6] 4 мая Москва, благодаря действиям своих лондонских агентов, получила в свое распоряжение информацию из раздела «Германия и Финляндия» сводки материалов английской разведки за 20–27 апреля, где, в частности, говорилось, что «в случае германо-русского конфликта Германия приложит все усилия к вовлечению Финляндии в войну против СССР. Немцы немедленно начнут наступление на район Мурманска… немецкие морские и воздушные силы окажут помощь финской армии, находящейся в южной части Финляндии».[7] Советский резидент в Хельсинки Е.Т. Синицын позже вспоминал, что весной в Финляндии «враждебность против нас нарастала. По радио, в газетах, в театрах больше всего времени отводилось победам фашистской Германии на фронтах Европы. Правящая элита каждую победу немцев принимала как свою»[8]. Это же отмечали и иностранные наблюдатели. Так 22 марта английский посол в СССР Криппс сообщил Вышинскому, что «за последнее время в Финляндии ведется усиленная антисоветская пропаганда, инспирируемая со стороны Германии: визиты немецких военных в Финляндию – генерала Зайделя и полковника Бушенхагена, лекционный тур немецкого профессора Хиндельберга в Хельсинки, поведение финляндской прессы, снабжение Финляндии немецкими фильмами»[9]. На основании этой информации можно сделать вывод, что советское руководство прекрасно сознавало угрозу присоединения Финляндии к Германии в грядущей войне, равно как и то, что силовые методы в данной ситуации бесполезны. И поэтому СССР предпринял попытку своим благожелательным расположением хотя бы ослабить стремление Финляндии к сотрудничеству с Рейхом. Однако, к сожалению, эта попытка оказалась тщетной и Советский Союз в итоге добился лишь того, что перед самой войной Финляндия значительно пополнила запасы дефицитного для нее зерна.

Генерал пехоты Вальдемар Эрфурт в ставке маршала Маннергейма в г. Миккели

А тем временем в Берлине решили приступить к выработке окончательных планов совместных с Финляндией действий против в войне против СССР. 4 мая была издана директива ОКВ о начале переговоров с Финляндией, 99 а 12 мая Йодль передал в немецкий МИД информацию о том, что «настало время для детальных переговоров о военном сотрудничестве с Финляндией»[10]. Приглашение на переговоры было передано финнам 20 мая через посла по особым поручениям Шнурре, который в беседе с Рюти предложил тому послать в Германию «одного или нескольких офицеров генштаба»[11]. Разумеется, Финляндия выполнила это пожелание немцев, и 25 мая в Зальцбург прибыла группа финских офицеров в составе начальника генерального штаба Э. Хейнрикса, начальник оперативного отдела генштаба полковник К. Тапола, начальник организационного отдела полковник Э. Мякинен, начальник отдела снабжения полковник Х. Роос и начальник штаба ВМС коммодор С. Сундман. В тот же день прошли переговоры финской делегации с представителями германского командования – начальником оперативного отдела ОКВ генерал-оберстом А. Йодлем, генерал-лейтенантом К. Типпельскирхом, полковником Бушенхагеном и проч. В ходе переговоров стороны пришли к следующим предварительным договоренностям: было еще раз подтверждено намерение финнов наступать по побережью Ладожского озера, задачей же немецких войск в Финляндии была оккупация Петсамо и последующее наступление из этого района силами двух дивизий в район Мурманск – Полярное (при этом финны готовы были сопроводить немецкие части проводниками и разведывательными отрядами). Еще две немецкие дивизии должны были наступать через Саллу на Кандалакшу. Для проведения этих операций 8 июня в Финляндию должны были начать прибывать части Вермахта. При этом финские войска в Северной Финляндии будут подчинены немецкому командованию, а немецкие в Южной – финской. Было также решено провести в Берлине дополнительные переговоры по частным вопросам, а 3 июня в Финляндию должен был выехать представитель немецкого командования для ведения окончательных переговоров по обсуждавшимся в Зальцбурге вопросам с финским политическим руководством[12]

На следующий день, как и было решено в Зальцбурге, в Берлине прошли переговоры между представителями различных родов войск. В ОКХ состоялась встреча Хейнрикса с немецкими представителями: Гальдером, первым обер-квартирмейстером генерал-лейтенантом Паулюсом, четвертым обер-квартирмейстером Матцки, начальники отдела «Иностранные армии – Восток» полковник Кинцель, начальник службы связи ОКВ генерал-оберст Фельгибель, начальник оперативного отдела ОКХ полковник Хойцзингер и проч. В ходе этих переговоров было достигнуто соглашение о том, что всеобщая мобилизация в Финляндии начнется после 16 июня, а до того скрытно будут проведены «мобилизационные мероприятия в приграничных районахм»[13] Для высадки на Аландских островах финны собирались выделить 2 полка (впрочем, не забыв при этом еще раз предложить провести оккупацию архипелага немцам), для уничтожения советской военно-морской базы на полуострове Ханко – 2 дивизии. Основными же силами финнов (4 дивизии), как и предполагалось еще во время встречи Гальдера с Хейнриксом в январе, по обоюдному желанию немецкой и финской стороны решено было наступать по побережью Ладожского озера. Причем выбор берега – западный или восточный – должно было сделать уже после начала войны «в зависимости от обстановки»[14] Финское наступление должно было начаться через 14 дней после немецкого. Исключения составляли только финские части, подчиненные немецкому командованию. Кроме того, было решено, что «связь с финской армией поддерживает специальный немецкий штаб связи при финском главном командовании»[15]

Финский офицер в летней униформе позирует, стоя на захваченном советском паровозе (Osprey)

В тот же день прошли переговоры между коммодором Сундманом с финской стороны и начальником оперативного отдела главного штаба Кригсмарине контр-адмиралом Фрикке, коммодором Монтигни и капитаном третьего ранга Райнике с немецкой. В ходе беседы немцы интересовались у Сундман его мнением о боеспособности советского и финского флотов. Обсуждались планы захвата Ханко и Аландских островов. Кроме того, было решено провести дополнительные переговоры в июне[16]

3 июня в соответствии с достигнутыми в Зальцбурге договоренностями прошли еще одни переговоры между представителями немецкого (Кинцель, Бушенхаген) и финского (Хейнрикс, Тапола, Роос) командования. Особенностью этих переговоров было то, что, если договоренности, достигнутые в Зальцбурге и Берлине, носили прелиминарный характер, то в Хельсинки Хейнрикс уже мог давать немцам конкретные обещания, имея на это санкцию финского руководства. И вот в ходе хельсинских переговоров финская сторона полностью подтвердила те решения, которые были приняты в Германии. Была подтверждена готовность финнов передать командование своим III армейским корпусом, располагавшимся в Лапландии, немецкой армии «Норвегия», было дано согласие на переброску в Финляндию немецких войск, на наступление финской армии в районе Ладоги и т. д. Кроме того, финны согласились передать в распоряжение Люфтваффе часть своих самолетов и указывалось, что граница между зонами ответственности финской армии и Вермахта будет проходить по реке Оулунйоки[17] В связи с этим немецкие делегаты в тот же день отправили в Берлин телеграмму: «Финляндия к каждому пункту сотрудничества готова»[18] И действительно, в дальнейшем Финляндия действовала строго в соответствии с соглашениями, достигнутыми в Зальцбурге и Берлине и утвержденными в Хельсинки. Вслед за встречей представителей сухопутных войск 6 июня в Киле прошел и второй раунд военно-морских переговоров. На них немцы посветили финнов в детальный план минирования Финского залива[19].

После этого события в Финляндии стали развиваться стремительно. С начала июня в Финляндию начали перебрасываться немецкие войска: 3 июня на круизном корабле «Адлер» в Раума в гражданской форме прибыла первая группа офицеров 36-го АК (169-я пехотная дивизия и дивизия СС «Норд»), а 5 июня она уже находилась в Рованиеми, а начиная с 10 июня в порт Похьянмаа начали прибывать части 169 пд, которые затем выдвигались в район Кемиярви. 7 июня финско-норвежскую границы пересекли части Кампфгруппы Норд (с 17 июня – дивизия СС «Норд»), которые уже к 9 июня сосредоточились в районе Рованиеми[20]. Необходимо отметить, что Советский Союз своевременно получал информацию о стягивании немецких войск в Финляндию. Так 10 июня из Хельсинки поступило сообщение о том, что «9 июня в Або [Турку] прибыл немецкий военный транспорт, который привез примерно 1500 солдат и 40–50 автомобилей для мотопехоты»[21]. Советскому послу в Лондоне передали информацию о том, что «11 июня… в Финляндию переброшены 2 германских дивизии и … третья идет морем из Осло [на самом деле из Осло в финские порты прибывали артиллерийские части дивизии «Норд» — прим. П.С.]»[22]. А военный атташе в Хельсинки докладывал в Москву: «Точно установлено: в период 5–15 июня в портах Вааса, Оулу, Кеми выгрузилось не менее двух моторизованных дивизий [на самом деле – одна, 169-я пехотная дивизия и, как говорилось выше, артиллерийские подразделения дивизии СС «Норд» — прим. П.С.] , следующих… в районы Северной Финляндии»[23]. Любопытно также, что финское правительство было извещено о прибытии в Финляндию немецких войск только 9 июня,[24] то есть тогда, когда одна дивизия уже почти полностью передислоцировалась в Финляндию, а первые части второй от финских портов отделяли сутки пути. Это еще раз доказывает, что «внутренний круг» был предельно самостоятелен в принятии ключевых внешнеполитических решений.

Расчет 45-мм противотанковой пушки на позиции. Фотография сделана в ходе одной из летних кампаний 'Войны-продолжения'. Более 125 орудий этого типа были захвачены финнами во время Зимней войны и еще больше - во время летней кампании 1941 г.(Osprey)

10 июня из Осло в Рованиеми прибыл штаб армии «Норвегия» (33-й АК, 36-й АК, горнострелковый корпус «Норвегия»), расположившийся в 8 км от города в так называемом Лесном лагере[25]. В тот же день в Финляндии началась частичная мобилизация[26]. В связи с этими событиями председатель финской парламентской комиссии по иностранным делам В. Войонмаа 13 июня в письме сыну отмечал: «Итак, жребий брошен: мы – держава «оси», да еще отмобилизованная для нападения»[27]. 13 июня в Финляндию начал прибывать штаб связи немецкого командования при генеральном штабе финской армии: в Хельсинки прилетел генерал В. Эрфурт с помощниками. А вскоре в Берлин вылетел и финский представитель – генерал Оквист[28].

15 июня в полном соответствии с результатами переговоров в Зальцбурге командованию армии «Норвегия» был подчинен финский 3-й АК генерал-майора Х. Сииласвуо (3-я и 6-я дивизии). Уже 16 июня приказ командующего армии «Норвегия» генерал-полковник Фанкельхорст поставил перед финскими войсками задачу после начала немецкого наступления продвигаться к Мурманской железной дороге и побережью Белого моря. 17 июня Сииласвуо довел этот приказ до подчиненных ему частей [29]. Таким образом, первые финские войска получили приказ о наступлении на советскую территорию уже 17 июня. Впрочем, и другие финские части 18 июня получили приказ уже своего собственного генштаба, в которых излагаются цели финской армии в случае наступления на Советский Союз. Так 14-я дивизия полковника Раапана должна была захватить Реболы, 7 АК (7 и 11 Д) под командованием генерал-майора Хэглунда – осуществлять наступление на Сортавалу, 2 АК (15, 18, 2 Д) генерал-майора Лаатикайнена – занять район Илмее-Хиитола-Элисенваара[30] 19 июня Талвела, который к тому моменту был назначен командующим 6 АК, записал в дневнике: «Предварительный приказ о наступлении получен»[31]. Впрочем, все это уже не кажется столь удивительным, если знать, что еще 11 июня Хейнрикс докладывал в Берлин о том, что финские войска «в соответствии с планом будут готовы к наступлению 28 июня»[32].

17 июня, в полном соответствии с берлинскими договоренностями, в Финляндии была объявлена всеобщая мобилизация[33].

Начиная с 14 июня в Финляндию начали прибывать немецкие боевые корабли: именно в этот день в финские территориальные воды вошли минные заградители «Cobra», «Konigin Luise», «Kaiser», «Tannenberg», «Hansestadt Danzig» и «Brummer». Причем по финским шхерам корабли шли при помощи финских лоцманов. Вслед за ними к побережью Финляндии 17 июня подошли флотилии торпедных катеров 1.S (командующий – капитан-лейтенант Бирнбахер; состав: 6 торпедных катеров (S 26, S 39, S 40, S 101, S 102) и плавбаза «Carl Peters»), 2.S (капитан-лейтенант Петерсен; 6 торпедных катеров (S 41, S 42, S 43, S 44, S 104, S 105) и плавбаза «Tsingtau»), 5.S (капитан-лейтенант Клуг; 5 торпедных катеров и плавбаза «Tanga»), а также группа из 12 минных тральщиков и плавбазы «Elbe» под командованием капитан-лейтенант Добберштайна. Таким образом к началу войны у берегов Финляндии базировалось около 40 немецких кораблей. В финских водах прибывшие корабли разделились на две группы: «Cobra», «Konigin Luise», «Kaiser», торпедные катера флотилии 1.S и 5 минных тральщиков составили группу «Кобра» и базировались в районе Порккала – Хельсинки. Все остальные корабли – группа «Норд» — отправились в район Турку[34].

Генерал-полковник Йодль в ставке маршала Маннергейма, 4 сентября 1941 г.

18–19 июня в распоряжение немцев было передано шесть финских аэродромов (Утти, Хельсинки, Луонетярви, Рованиеми, Кемиярви, Петсамо). На аэродром Лоунетярви были переведены три немецких До-215 из 1. (F)/Aufkl.Gr/ob.d.L. (эскадрилья дальних разведчиков высшего командования Люфтваффе)[35].

Вечером 21 июня немецкие корабли приступили к операции по минированию Финского залива. В 21 час 40 минут группа «Кобра» отплыла от финского побережья и выдвинулась к северу от мыса Пакринем, где с 22 часов 59 минут до 00 часов 40 минут выставляла минное заграждение «Корбета» (в советских обозначениях – минные заграждения И-17, И-57, И-58, И-59[36]; было использовано 400 мин ЕМС и 700 буев против минных тральщиков). После этого группа вернулась в финские шхеры. Группа «Норд» с 23 часов 29 минут до 1 часа 09 минут выставляла в районе о. Бенгтшер – м. Тахкуна заграждение «Аполда» (И-12, И-13, И-14, И-15, И-16; 590 мин, 700 буев)[37]. Однако куда более любопытным является тот факт, что уже в ночь на 22 июня минные заграждения в Финском заливе выставляли финские подводные лодки. Лодка «Iku-Tursu» выставила заграждение севернее о. Мохни (И-74), а «Vetehinen» — в заливе Кунда близ эстонского побережья (И-75). При этом «подводные лодки получили разрешение командующего военно-морских сил наносить удары, если им попадутся в высшей мере достойные цели (линкоры)»[38]. Иными словами, уже 22 июня финские ВМС начали боевые действия против Советского Союза. Минные постановки продолжились и позднее: 24 июня финские лодки выставили заграждения в районе маяка Родшер (И-77, И-78)[39].

Как известно, в ночь на 22 июня Германию начала войну против Советского Союза. Финляндия не присоединилась к немецкому наступлению, поскольку, как уже говорилось выше, должна была сделать это лишь спустя две недели. Однако это не помешало Финляндии провести несколько локальных операций против СССР. Так утром 22 июня финские войска высадились на Аландских островах. Причем выдвижение кораблей десанта и прикрытия к островам начало еще днем 21 июня, однако, не доходя до Аландов, финский флот остановился, ожидая начала войны. Высадившись на островах, финские войска нарушили одновременно Женевскую конвенцию 1921 года и Соглашение СССР и Финляндии об Аландских островах 1940 года, которые предусматривали полную демилитаризацию Аландов. При этом в административном центре архипелага, городе Мариенхамине, финские войска захватили персонал располагавшегося там советского консульства (31 человек), который 24 июня был вывезен в Турку[40]. Кстати, именно 22 июня произошло первое столкновение между советскими и финскими войсками, когда в 7 часов 05 минут советская авиация безуспешно попыталась атаковать финские корабли у о. Соттунга Аландского архипелага[41]. Впрочем этот же налет стал и последним вплоть до 25 июня, поскольку подписанная в 7 часов 15 минут 22 июня Тимошенко, Маленковым и Жуковым директива № 2 предписывала «на территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать»[42].

В то же утро, 22 июня, немецкие войска провели операцию «Реннтир»: немецкий горнострелковый корпус «Норвегия» в составе 2-й и 3-й гсд под командованием генерал-майора Дитля, перейдя норвежско-финскую границу, оккупировал Петсамо. Таким образом, в Финляндии появилось еще две немецкие дивизии в дополнение к двум уже имевшимся (169 пд и СС-«Норд»). Персонал советского консульства в Петсамо также был захвачен, причем, разумеется, без какого-либо сопротивления с финской стороны[43].

Финский минометный расчет в Карелии, 'Война-продолжение' (Osprey)

Все тем же утром в беседе с Молотовым посол Шуленбург просил разрешения эвакуировать германских граждан из СССР через Иран, «так как Румыния и Финляндия совместно с Германией также должны вступить»[44]

Еще одной операцией 22 июня, к которой имела отношение Финляндия, стало минирование подступов к Кронштадту немецкими самолетами. В 00 часов 10 минут 14 Ю-88 из состав KGr 806 взлетели с аэродрома в Восточной Пруссии и, пролетая над побережьем Кронштадта, сбросили 28 магнитных мин, после чего приземлились на финском аэродроме Утти, заправились и затем вернулись в Германию[45]. Но наиболее примечательным в этом событии является даже не тот факт, что немцы для выполнения боевых задач использовали финский аэродром, а то, что штурманом ведущего немецкого бомбардировщика был офицер связи ВВС Финляндии и 1-го Воздушного флота Люфтваффе, финский капитан П. Эрви[46].

Еще одна совместная финско-немецкая операция началась в 22 часа 22 июня, когда с финского озера Оулуярви взлетели два немецких поплавковых Хе-115, на борту которых была финская диверсионная группа «Марттин», состоящая из 16 финнов-добровольцев, набранных из бойцов отряда глубокой разведки финского Главного штаба. Финны были одеты в гражданскую одежду и снабжены немецким вооружением и взрывчаткой. В час ночи 23 июня немецкие самолеты высадили группу на Коньозере, после чего финны начали продвигаться к шлюзам Беломоро-Балтийского канала, которые и попытались подорвать 28 июня, однако, ввиду хорошо организованной охраны, этого им сделать не удалось. В результате отряд вынужден был вернуться в Финляндию. По дороге финны устроили несколько взрывов на Мурманской трассе и потеряли убитыми двух человек. 11 июля отряд вернулся домой[47]. Что же касается немецких самолетов, то для прикрытия их возвращения с советской территории было выслано 4 финских «брюстера» из эскадрильи 4./Lvv 24 под командованием лейтенанта П. Совелиуса. Пилоты получили приказ «патрулировать на русской стороне. В случае агрессивных действий вражеских истребителей атаковать». Однако, пробыв в советском воздушном пространстве полтора часа, финские истребители не встретили ни советских, ни немецких самолетов и были вынуждены вернуться на свой аэродром[48] Что касается немецких гидропланов, то они, разминувшись с финнами, благополучно приземлились на аэродром Палтамо.

Финские артиллеристы изучают полученный от немецких союзников дальномер (Osprey)

24 июня над Таллинном советскими ПВО был сбит финский трофейный СБ лейтенанта А. Кармила, производивший в этом районе воздушную разведку[49].

23 июня в разговоре с Паасикиви Рюти поделился дальнейшими финскими планами: «3.07.41 мы вступаем [т. е. на 13-й день после начала войны, почти так, как и было оговорено в Берлине – Прим. П.С.], так как к этому сроку немцы в Северной Финляндии будут готовы. Мы уточнили будущую границу Финляндии. Границы будут установлены в зависимости от исхода войны и от того, что станет с Советским Союзом. Сейчас стоит вопрос о Восточной Карелии»[50] О том, насколько серьезны были финские притязания на эту территорию говорит хотя бы тот факт, что уже 24 июня генерал Сииласвуо отдал первые распоряжения по управлению захваченными советскими территориями: назначенные в общины коменданты должны были уважать права и достоинство семей, права личности, собственность и религиозные чувства жителей. Грабежи были запрещены; о военных налогах и реквизициях должны были последовать особые распоряжения[51] Впрочем, как нам уже известно из проектов финской границы генерала Айро, финские интересы простирались куда дальше Восточной Карелии. И немцы эти устремления Финляндии всячески поддерживали. Так 24 июня Геринг сообщил Кивимяки, что теперь Финляндия сможет «взять, что хочет», в том числе и «Петербург, который, как и Москву, лучше уничтожить»[52].

В свете вышеописанных событий становится совершенно понятным, почему Финляндия после начала советско-германской войны не заявила официально о своем нейтралитете, как она сделала это 1 сентября – сразу же после нападения Германии на Польшу, а также после вступления в войну Англии и Франции и начала польской кампании РККА,[54] ограничившись лишь рассылкой по посольствам и представительствам инструкций для своих дипломатов, в которых говорилось о том, что целью Финляндии является сохранение нейтралитета[55]. Впрочем, когда 23 июня Молотов потребовал от поверенного в делах Финляндии Хюннинена четко сформулировать позицию Финляндии по отношению к начавшейся войне, Хюннинен предпочел уклониться от ответа[56].

Именно в таких условиях ранним утром 25 июня началась советская бомбардировка Финляндии силами более полутысячи самолетов, продолжавшаяся до 30 июня. В советской и российской историографии очень часто встречается утверждение, будто бы единственной целью советской авиации в Финляндии были немецкие самолеты, базировавшиеся на финских аэродромах. Это, конечно же, не соответствует действительности. Хотя бы потому, что к 25 июня самолеты Люфтваффе имелись всего на одном финском аэродроме – Лоунетярви – да и то в количестве трех единиц. Однако даже если предположить, что советское командование переоценило численность немецкой авиации в Финляндии (как оно, в общем-то, и было на самом деле) да и вообще решило превентивно уничтожить финские аэродромы, чтобы они не могли быть использованы Люфтваффе, все равно необходимо признать, что целями советской авиации были далеко не только они. Так, например, 2-й смешанной авиадивизии была поставлена задача уничтожить дамбу и здание ГЭС в Иматре[57].

В целом же стоит отметить, что бомбардировка 25 июня была главной ошибкой, допущенной руководством СССР в советско-финских отношениях за весь период 1940–1941 гг. Во-первых, бомбардировка была совершенно провальной с военной точки зрения. За 6 дней бомбардировок советские ВВС потеряли 51 бомбардировщик и 20 истребителей. При этом весь эффект от советских налетов за все это время сводится к тому, что 25 июня на аэродроме в Турку был поврежден один (!) финский СБ[58]. Других потерь финская авиация не имела. Точно также и финские аэродромы практически не понесли потерь в материальной части. Ни один стратегический объект на территории Финляндии разрушен не был. Немецкие войска в Финляндии потерь не имели. Такой итог был у этой операции советских ВВС. Впрочем, эти неудачи меркнут по сравнению с негативными политическими последствия этой акции. 25 июня финский парламент принял решение об объявлении войны Советскому Союзу, а 26 июня Рюти официально это решение огласил. По сути, СССР своими действиями собственноручно вручил Финляндию индульгенцию на начало войны с последующей реализацией всех своих планов, разработанных еще до 25 июня. В результате этого Финляндия сумела предстать перед мировым сообществом если и не жертвой советской агрессии, то уж, по крайней мере, страной, втянутой в войну в силу обстоятельств, а не по собственной воле. Благодаря чему Финляндия на какое-то время сохранила мирные отношения даже с воюющими с Германией странами. Так Англия объявила Финляндии войну только в декабре 1941 года, а США так и не сделали этого вообще. Больше того, до июня 1944 года у Вашингтона с Финляндией сохранялись дипломатические отношения. Таким образом, бомбардировка финской территория стала лучшим подарком Советского Союза Финляндии.

Финский расчет ПВО со станковым пулеметом 'Максим' М1910, оборудованным зенитным прицелом (Osprey)

Говоря об операции 25 июня, следует обратить внимания и еще на один факт: после начала бомбардировок Советский Союз начал транслировать на территорию Финляндии радиосообщение, которое гласило, что советская авиация в Финляндии действует только против немецких войск (телеграфно-телефонная связь с Финляндией была прервана еще до 25 июня)[59] И, хотя, это утверждение, как уже говорилось выше, было ложным, сам факт того, что СССР, пускай даже в такой форме, попытался дать разъяснение финской стороне, что ведет боевые действия не против нее, говорит о том, что Советский Союз пытался использовать последнюю возможность сохранить с Финляндией мирные отношения. Депутат финского парламента, а впоследствии премьер-министр Э. Линкомиес в этой связи писал: «Если бы Финляндия хотела сохранить мир, то, очевидно, естественнее было бы, прежде чем объявить состояние войны, попытаться выяснить у Советского Союза его намерения… Историческая правда состоит в том, что финское правительство само хотело разжечь войну»[60]. Лучшим доказательством слов Линкомиеса является тот факт, что, когда 31 июля 1941 года британские КВВС, по сути, провели операцию, аналогичную советским налетам 25 июня (разве что меньшую по масштабам), разбомбив финский Петсамо, Финляндия объявлять войну Англии не стала, ограничившись протестом и отзывом посла. Объясняется это просто: воевать с Британией Финляндии не хотелось. А вот с Советским Союзом – вполне.

Подводя итоги всему вышесказанному, мы можем заключить, что Финляндию к 25 июня никак нельзя было назвать нейтральной страной. К этому моменту Финляндия уже имела четкие договоренности с Германией относительно совместного наступления на Советский Союз, которые она в ходе всего июня неукоснительно соблюдала. Финская армия была приведена в боевую готовность, финский армейский корпус был передан немецкой армии «Норвегия», на территории Финляндии размещались немецкие войска и боевые корабли, финские аэродромы были переданы в распоряжение Люфтваффе. Сама же Финляндия успела провести минные постановки в финском заливе и высадить войска на демилитаризованные Аландские острова. Все это вкупе с другими фактами, изложенными выше, красноречиво доказывает, что к 25 июня Финляндия была страной воюющей, а масштабное наступление ею не было проведено лишь потому, что финны в полном соответствии с германо-финскими договоренностями в Берлине, отложили его на начало июля. Таким образом, решение советского командования о начале бомбардировки Финляндии хоть и было ошибочным в стратегическом отношении, но с моральной точки зрения и с позиций международного права, пренебрежением нормами которого так любят попрекать Советский Союз, было совершенно оправдано.

Приложения

1.Планируемые территориальные приобретения Финляндии

2. Схемы минных постановок в западной и восточной частях Финского залива.

33. Схема полета немецких бомбардировщиков для минирования подступов к Кронштадту 22 июня.

_______________________________________________________________

[1] Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. с. 197

[2] Там же

[3] Паасикиви Ю.-К.Дневники. Война-продолжение. 11 марта 1941–27 июня 1944. Спб., 2004, с. 63

[4] Там же, с. 63-64

[5] Йокипии М. Финляндия на пути к войне. Петрозаводск. 1999, с. 251, 253

[6] Сообщение берлинской резидентуры НКГБ СССР. 30 апреля 1941 г. // Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. с. 427

[7] Записка наркома госбезопасности СССР В.Н. Меркулова И.В. Сталину, В.М. Молотову и Л.П. Берия с агентурным сообщением, характеризующим германо-финские отношения. 8 мая 1941 г. // Секреты Гитлера на столе у Сталина. Разведка и контрразведка о подготовке германской агрессии против СССР. М., 1995, с. 75–76.

[8] Цит. по Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. с. 196

[9] Беседа первого заместителя народного комиссара иностранных дел СССР А.Я. Вышинского с послом Великобритании в СССР Р.С. Криппсом. 22 марта 1941 г. // Там же, с. 417

[10] Гальдер Ф. Военный дневник. 1940–1941. М. 2003, с. 612

[11] Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. с. 201

[12] Там же

[13] Йокипии М., Указ. соч. с. 151-154

[14] Гальдер Ф. Указ. соч., с. 668

[15] Отчет о переговорах в Цоссене между представителями германского и финского генеральных штабов. 26 мая 1941 г. // Дашичев В.И. Указ. соч., с. 132

[16] Там же

[17] Йокипии М. Указ. соч. с. 157–159.

[18] Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. с. 206

[19] Там же

[20] Йокипии М. Указ. соч. с. 166

[21] Там же, с. 190-194

[22] Записка зам наркома госбезопасности СССР Б.З. Кобулова И.В. Сталину, В.М. Молотову и Л.П. Берия м агентурным сообщением о завершении подготовки Германии к войне с СССР и об использовании территории Финляндии в военных целях. 11 июня 1941 г. // Секреты Гитлера на столе у Сталина. с. 154

[23] Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. с. 211

[24] Барышников В.Н. Советско-Финляндские отношения в 1940–1941 гг. и вступление Финляндии во Вторую мировую войну // От войны к миру: СССР и Финляндия 1939–1944 гг. Спб., 2006, с. 221

[25] Записка зам наркома госбезопасности СССР Б.З. Кобулова И.В. Сталину, В.М. Молотову и Л.П. Берия м агентурным сообщением о решимости Германии вовлечь Финляндию в войну против СССР. 11 июня 1941 г. //Секреты Гитлера на столе у Сталина. с. 151-152

[26] Йокипии М. Указ. соч. с. 185

[27] Там же, с. 168

[28] Частное письмо председателя комиссии парламента Финляндии по иностранным делам В. Войонмаа. 13 июня 1941 г. // Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. с. 458

[29] Йокипии М. Указ. соч. с. 184

[30] Там же, с. 330

[31] Там же, с. 213-215

[32] Цит. по. Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. с. 215

[33] Там же, с. 213

[34] Йокипии М. Указ. соч. с. 329

[35] Там же, с. 230-232

[36] Геуст К.-Ф. Советская бомбардировка финских аэродромов в июне 1941 г. в начальной стадии «войны продолжения» // От войны к миру: СССР и Финляндия 1939–1944 гг., с. 225

[37] Здесь и далее советские обозначения приводятся по Платонов А.В. Трагедия Финского залива. Спб., 2005, с. 50-51

[38] Йокипии М. Указ. соч. с. 283-284

[39] Там же, с. 287

[40] Платонов А.В. Указ. соч. с. 51

[41] Йокипии М. Указ. соч. с. 281-282

[42] Геуст К.Ф. Указ. соч. с. 226

[43] Директива военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО, копия народному комиссару военно-морского флота (СССР) // Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. с. 470

[44] Йокипии М. Указ. соч. с. 340

[45] Беседа наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова с послом Германии в СССР Ф. Шуленбургом. 22 июня 1941 г. // Барышников В.Н. Вступление Финляндии во Вторую мировую войну. с. 469

[46] Йокипии М. Указ. соч. с. 289

[47] Геуст К.Ф. Указ. соч. с. 225

[48] Йокипии М. Указ. соч. с. 293-294

[49] Геуст К.Ф. Указ. соч. с. 229

[50] Там же

[51] Паасикиви Ю.-К. Указ. соч., с. 93

[52] Йокипии М. Указ. соч. с. 225

[53] Барышников Н.И. Мифы в финской историографии о «войне-продолжении» // От войны к миру: СССР и Финляндия 1939–1944 гг., с. 203

[54] Йокипии М. Указ. соч. с. 175

[55] Маннергейм К.Г. Воспоминания. Минск. 2004. с. 345

[56] Йокипии М. Указ. соч. с. 273

[57] Геуст К.Ф. Указ. соч. с. 231

[58] Там же, с. 237

[59] Куманев Г.А. Об участии Финляндии в составе фашистского блока в войне против Советского Союза 1941–1944 гг. // Россия и Финляндия: проблемы взаимовосприятия XVII – XX вв. М. 2006, с. 358

[60] Цит. по Барышников Н.И., Барышников В.Н. Финляндия во Второй мировой войне. Л., 1985, с. 43

Часть 1

Обсудить в сообществе

Источник: Загадочная Отечественная война — Военно-исторический сборник. М., «Яуза»-ЭКСМО. 2008


info@actualhistory.ru Все права защищены / Copyright 2008—2012 Редакция и авторы